Поэтические работы Дзиги Вертова публиковались и ранее, но это издание — самое полное. Большая часть его содержимого никогда не видела свет. Хотя первопроходец кино писал стихи всю жизнь — их можно обнаружить в сценариях, переписке, записных книжках, — попытки их собрать и издать он, по всей видимости, не предпринимал.
Здесь можно предположить, что поэзия служила для Вертова субтитрами к кинотворчеству — подписями для сугубо частного чтения. Текст, бесспорно, играет огромную роль в его картинах. Программная работа «Человек с киноаппаратом» заявлена как фильм без надписей, но по факту кадр переполнен вывесками, лозунгами, афишами, которые структурируют, направляют и комментируют визуальный нарратив.
В свою очередь поэзия Вертова предельно зрелищна, и авангардные принципы организации текста рифмуются с радикальным подходом мастера к монтажу. Вместе с тем эта поэзия содержит измерение, которое трудно или невозможно вывести из киноязыка. Бумаге доверены самые интимные переживания, страстный натурализм, она содержит амальгаму влияний в диапазоне от зауми до символизма — и отражает невероятную душевную подвижность, которая для автора, вероятно, составляла главное свойство жизни.
«Касторка! Наконец! Любимая!
Донышко рюмки вылизываю
Приходят сумерки и Оля с ними,
Говорит: Выздоровление близко.
Близка Костлявая: „240 раз в сутки”».
