«РАСПЯТЫЙ ГОРОД СЧАСТЬЯ»
«РАСПЯТЫЙ ГОРОД СЧАСТЬЯ»
Если у многих поэтов в качестве лирических героев выступают люди, то Виталий Дмитриев определил в лирические герои город. Город у него везде, город – во всем. Тем более, что это не просто город – это город городов, это сам (или Санкт) Петербург. И тот, кто этого не понимает, тот ничего в поэзии Дмитриева и не поймет. Потому что Петербург – это не сегодняшний Петербург. Петербург – это отдельный мир, это своя история, своя этика, свое понимание красоты и собственная вечность. Петербург – это всегда.
Одно из самых любимых моих стихотворений Дмитриева («Снег плясал, бесновался в объятиях тьмы…») написано давно, еще в молодости. Но оно как бы задало направление всему дальнейшему творчеству и даже дальнейшему мировоззрению поэта.
Снег кружился над городом в небе пустом
и антенна на церкви казалась крестом.
И на этом кресте был навечно распят
Петербург, Петроград, Ленинград.
Вот именно: Петербург-Петроград-Ленинград. Единый все триста лет. Мне как-то довелось вести вечер Виталия в Комарово, где я, кажется, впервые объяснил поэту, ЧТО он написал. Это нормально. Так бывает сплошь и рядом. Я сам часто начинаю понимать, что написал в стихах, через десять-двадцать лет. И то – если мне кто-то объяснит. В сожалении, что крест заменен на антенну, вдруг мелькнуло неожиданное озарение: крест на куполе церкви – это и есть антенна. Это антенна, принимающая сигналы с небес. Это то, что спасало город, который (чего уж тут!), действительно, неоднократно пытались распять.
Мне писать о Дмитриеве сложно, потому что мы дружим уже около сорока лет. И всегда были на одной волне. Бесшабашный в молодости ленинградец, иронизировавший над советскими порядками, ставший «ассоциированным» членом явно антисоветской поэтической группы «Московское время» вместе с Александром Сопровским, Бахытом Кенжеевым, Сергеем Гандлевским и другими, тем не менее, всегда обожал свою страну и свой город. Страну, где по его же выражению, «страшнее рабства только свобода». Более того, смог так страшно написать о любимом городе:
Вот город, в котором давным-давно
суша напоминает дно…
Дмитриев – поэт проницательный и честный. Он может похулиганить в рифму и без, но с судьбой в поддавки не играет. И вообще с поэзией не играет, потому что для него это очень серьезное дело. Дело жизни. Жизни, несмотря ни на что. Даже несмотря на смерть.
Смерть контрастна, поскольку хитрить
не умеет, а мне не впервые
притворяться что умер, но жить,
постигая азы мимикрии.
Книга «Складни» – это (опять парадокс) книга о счастье. О счастье, невзирая ни на что. Кажется, что ген счастья заложен в Дмитриева с рождения, с пеленок. Как и мало чем объяснимая вера в удачу. Ведь «нас приучили с детства к таким победам, что до сих пор остается вера в удачу». Просто жить по Дмитриеву – это уже удача, уже счастье. Жизнь сама по себе – увлекательнейшее кино с неповторимым сюжетом. В ней ничего нельзя пропустить. Потому что «всё в мире связано, иначе —всё развалилось бы давно». Это как при просмотре остросюжетного фильма нельзя даже на минуту отвлечься, потому что именно в эту минуту может произойти самое главное.
Это жизнь, от которой на миг
отвернуться без слёз невозможно.
В небольшое стихотворение, посвященное мне (за что я Дмитриеву благодарен), он сумел вместить целую биографию – и свою, и города. Со многими деталями. Биографию в движении, в развитии, от детских лет до сегодняшних реалий. И вдруг проявился портрет вечного мальчишки, не стареющего и счастливого.
Как и тогда – в классе шестом или пятом
после полётов Гагарина и Титова…
Я бреду вдоль Невы,
любуюсь имперским державным закатом
и, ты знаешь, – счастлив.
Честное слово!
