«СЧАСТЛИВЫЕ БЕЗДЕЛЬНИКИ НА ЗАКАТЕ ЭПОХИ»
«СЧАСТЛИВЫЕ БЕЗДЕЛЬНИКИ НА ЗАКАТЕ ЭПОХИ»
Книга Виталия Зюзина, вышедшая в мемуарной серии «Нового литературного обозрения» - это очень простодушное, местами по-детски наивное сочинение участника хипповской Системы последних лет ее существования. Подзаголовок книги - «Мои похождения и были» точно отражает содержание – перед нами подборка историй из жизни автора и его многочисленных приятелей-хиппи. Это даже не художественно обработанные «байки с трассы», но именно житейские случаи, припомненные и записанные не слишком искушенной в литературной работе рукой. Они то смешны, то грустны, неизменно простодушны… А наивной выглядит как раз внезапная (к счастью, эпизодическая) серьезность, с которой автор, словно спохватившись, пытается декларировать принципиальное противостояние жизни хипповской тусовки и существования обычных советских людей: «Вокруг нас копошились в муравьиной, часто бессмысленной деятельности миллионы людей, которые так и не могли себе обеспечить ни дня счастливой и свободной жизни». Этот пафос как-то не идет к его манере. Тем более, что буквально тут же он проговариваетеся: наша «цель была проста – жить в кайф, свободно и как можно меньше иметь якорей».
Да, советские хиппи восьмидесятых, хоть и имели неприятности с милицией и гопниками (иногда кончавшиеся плачевно, но тут уж кому как повезет), могли себе позволить беззаботную жизнь. А вернее, жить так могло им позволить достаточно сытое общество позднего СССР. Точно так же это произошло несколькими десятилетиями раньше с более богатым обществом западным. Исключить несколько сот молодых людей из напряженной деятельности по созданию общественного богатства? Да пожалуйста. Гуляйте, дети. Вот эта легкость, с которой власть и социум отпустили этих ребят «на волю» поражает больше всего. Думаю, сегодня такое просто невозможно.
А тогда, перед распадом Империи, вполне реально было круглосуточно и круглогодично тусоваться с братьями по Системе, путешествовать по всему Союзу – от Средней Азии и Алтая до Прибалтики, все лето проводить в Крыму (разве что время от времени устраиваясь на необременительную работу, чтобы не привлекли за тунеядство) … Между делом писать стишки, песенки и картинки (как скромно называет автор собственное творчество и работы своих коллег из хипповской среды; судя по всему, он прав).
Виталий Зюзин, совсем не желая этого, последовательно демифологизирует движение хиппи. Мы узнаем, что настоящих творцов, как и интеллектуалов, среди них практически не было (не любили задумывать о чем-либо серьезно, сосредотачиваться на одном деле). Даже книги читали далеко не все советские хиппи (кто-то и ушел в тусовку от навязываемого родителями книгочейства). А если и читали – то в основном «Мастера и Маргариту» и подобную литературу из обычного советского пантеона. Ну да, любили порассуждать о том, о сем, собственно, почти все время этим и занимались. Обожали произвести впечатление своими речами и внешним видом на непосвященного (особенной честью считалось поразить и расположить к себе милиционеров). И – внимание! – даже свободная любовь была среди хиппи распространена не слишком. Все они рано женились и выходили замуж. Пару искали обязательно среди своих. Вообще, жизнь вели размеренную и во всех смыслах системную. За своими прическами и нарядами следили не хуже записных модников.
Не было повальным и увлечение наркотиками. Более того, мемуарист вспоминает, как накричал на свою невесту-хиппи просто за то, что она выкурила одну сигарету.
В общем, это были простые парни и девчонки, многие из которых, повзрослев, мирно перебирались из хипповской Системы в систему советскую.
Вот делать что-нибудь по настоящему, судя по мемуарам Виталия Зюзина, хиппи действительно не хотели. Он даже (весьма наивно) обосновывает, почему: «Не в меру деятельный Эйнштейн предложил идею создания атомной бомбы, которая была сделана и потом сброшена на Хиросиму и Нагасаки без достаточной причины. Эйнштейн потом всю оставшуюся жизнь мучился, вспоминая этот поступок, и формулировал мораль- сторону технического и научного прогресса очень жестко, так же как и Андрей Сахаров. Лучше бы они не участвовали в военных программах! И хотя среди нас были люди, прошедшие армию и даже Афганистан все поголовно были антимилитаристы и пацифисты».
В общем, в этой книге перед нами не загадочная контр-культурная Система, а передвижной децентрализованный пионерский лагерь для вышедших из пионерского возраста, но так и оставшихся детьми навсегда. Мемуарист ничего не приукрашивает, например, честно описывая дрязги между различных кружков и мелких тусовок: «отношение друг к другу среди хотя бы чуточку выдающихся людей в Системе часто было ревнивое – у кого стаж в Системе больше, у кого хайр длиннее, у кого прикид круче, кто бывал в большем числе мест, кто знает кого из олдовых… К тем, кто высовывался и, по их мнению, лез в главари, отношение было тем хуже, чем олдовее или самовлюбленнее были судящие о нем персонажи. Поэтому, наверное, можно понять тех, кто, как улитка, залезал в свою раковину. Или начинал жить в узком кругу единомышленников-друзей».
Ну, такое в любом коллективе бывает, в пионерлагере тоже.
Самое лучшее в книге Зюзина, это, конечно, безоценочное, хроникальное описание немудреных, в общем-то, тусовок и путешествий, или перечень экзотических имен, часто выбираемых начинающими хиппи случайно (он сам, например, звался Принц). Приква, Толик Пикассо, Сеня Скорпион, Дюймовочка, Йоко старая, Баптист, Сольми, Поня, Азазелло, Принцесса, Женя Кемеровский, Натали, Ланцет, Кришнаит, Боб , Никодим… И многие, многие другие беспечные тени времен заката Великой Империи, мелькающие на страницах книги (кстати, мы можем их всех и увидеть на любительских фото из архива автора, в изобилии включенных в издание).
.png)
