«ВЕЧНОСТЬ ВНУТРИ МГНОВЕНЬЯ»
«ВЕЧНОСТЬ ВНУТРИ МГНОВЕНЬЯ»
Да, я буду писать о бабочках и цветах,
Всем смертям и войнам назло – обязательно буду…
Попытки связать воедино времена и историю вообще предпринимали и предпринимают многие. Но ищут, в основном, связь между людьми и событиями. Екатерина пошла дальше, намного дальше.
Лёгкие крылышки, тонкие лепестки –
Целый мир, что мудрее людей и старше.
Вполне возможно, что – мудрей. А почему бы и нет? Ведь живые существа старше человека на целый день Творения, а растительный мир и вообще на целых три. Для Кати цветы, муравьи, кузнечики и прочая изначальная живность, порой, важнее истории чисто человеческой. Потому что ей интересно понять историю целиком, природу – целиком, во всем ее разнообразии. Я не знаю, откуда это в ней. Возможно, в коренной ленинградке где-то в бездонных глубинах генетической памяти постоянно звучит святой для каждого ленинградца метроном. Не зря ведь этим словом Екатерина назвала книгу. Но ее метроном, напоминает об уничтожении, повторюсь, не только и не столько людей. Но и всего живого.
И жизнь, того гляди, перетечёт
В увядших листьев шорох невесомый,
В поспешные шаги и метронома
Размеренно-неумолимый счёт.
Вертикаль мироздания Екатерины Полянской, если можно так сказать, – обратная. То есть, не сверху (где, возможно, обитает Бог) вниз, а снизу – вверх. То есть жизнь созидается снизу. Она начинается с воды, с шелеста травы, шороха листьев, с цветов, с таинственных почти неуловимых звуков. И даже с запахов, которые у Кати чудодейственным образом превращаются в дух, который, как известно, веет, где хочет. То есть, везде. И этот-то дух и открывает ей дорогу к открытию Бога.
Только кузнечик, звоном наполнив слух,
К детству уводит от горечи и тревог,
Да над садами яблочный чистый дух
Напоминает, что где-то еще есть Бог.
Когда-то Андрей Вознесенский в предисловии к стихотворению «Строки» написал: «Что длительней – столетье или миг, / Который Микеланджело постиг? /Столетье сдохло, а мгновенье длится». Как ни странно, но букашка в траве и есть то самое мгновенье, которое длится и длится. Как будто ее и оставил в наследство зыбкой земной цивилизации то ли холст Микеланджело, то ли сам господь. Цивилизация наша, действительно, зыбкая, потому что сами люди ненадежны. Складывается впечатление, что они всегда готовы истребить все вокруг и себя самих в своих неистовых спорах, неистовой вражде за какие-то призрачные ценности. И что же тогда будет? Что останется? Екатерина Полянская знает ответ на этот вопрос. Останутся трава, цветы, бабочки – носители и охранители вечной жизни на земле. Екатерина в этом уверена:
Потому, что когда не станет «своих» и «чужих»,
И сквозь горький стыд и недоуменье
Мы возвратимся, то снова увидим их.
И разглядим вечность внутри мгновенья.
